Litera.ru

- Ник автора - Ветер
- Название произведения Шестое чувство
- Рейтинг (возрастной ценз)- PG-13
- Жанр - Повесть
- Персонажи:
Анастасия Сипаренко, а же Настя. - главная героиня.
Валентин Вольный, он же Валик. - главный герой
Дарья Вилимонова
Илья Новацкий
Матвей Дмухавец
Галина Дмитриевна
Мама - Ирина Сипаренко
Папа - Евгений Сипаренко
Юлия
Дедушка - имя неизвесно Т_Т
Дениска
Торваковские
Таинственный бородач - имя пока неизвесно. В разработке ^_^
Толик
Кристина и Войтех
И далее, по сюжету будут прибавляться герои.
- Бета- в разработке
- Предупреждения – Реальность, описанная в этой повести может слегка отличаться от оригинала.
- От автора: Желаю приятного чтения! :wink:



Глава 1
-1-

Десятого декабря неизвесно какого года, как обычно, в разных точках земного шара часы показывали разное время.
В Одессе было пять утра.
По улице Варненской, в точности так же как по другим улицам других городов, держась поближе к домам, торопливо шагали первые дрожащие прохожие, то озаряемые неземным цветом люминесцентных ламп, то исчезающие в полумраке раннего утра. Если бы кому-нибудь из этих невыспавшихся людей пришла в голову поглядеть наверх, ему бы наверняка представилось зрелище, достойное внимания. Однако в пять часов утра в декабре прохожему ничего подобного в голову взбрести не может. В пять часов утра в декабре прохожий
щелкает зубами, смотрит под ноги и спешит на работу. Нет у него времени глазеть по сторонам. Было б время, он бы уж скорее встал на пятнадцать минут позже.
В этих обстоятельствах никто не заметил, что на балконе старого дома с башенкой пылает костер. Костер был внушительный. Пламя гудело, выбрасывая снопы искр, живые мерцающие отблески выхватывали из темноты неподвижную фигурку в резиновых сапогах и свитере, натянутом на пижаму. Фигурка эта принадлежала шестилетнему Дениске, не по годам развитому мальчику, проживающему вместе с семейством Сипаренко на втором этаже желтого дома с башенкой.
В данном случае Дениска играл в Нерона.
Сведения об этой любопытной исторической личности запечатлелись в подсознании ребенка лишь накануне вечером. Виной тому был дедушка, который за ужином затеял утомительный спор с дядей Женей. Денис в это время сидел перед телевизором и смотрел передачу "Спокойной ночи, малыши".
Подхваченный волнами красноречия, дедушка, горячась, по своему обыкновению, подробно комментировал гнусные поступки императора, поднявшего руку на собственную мать, деятельность которого он как раз недавно подверг внимательному анализу. Дениска сидел тихо, не сводя с экрана карих глазок, и, казалось, был целиком захвачен приключениями глупого козленка. Дедушка никак не мог предположить, что его слова западут в душу внука. Однако запали. К счастью, ни одно из преступлений античного изверга не
подействовало на детское воображение сильнее, чем эффектное мероприятие по поджогу Рима.
Ночью Дениска спал неспокойно. Около шести его разбудили грохот ящиков с бутылками и громогласные проклятия молочника. Мальчик вылез из кроватки, вытащил из-под кресла резиновые сапоги, отыскал впотьмах свитер и
отправился на балкон, ловко миновав кушетку, на которой спала мама. Он помнил, что на балконе дядя Женя обычно сжигает ненужные рулоны калек с секретными проектами для одесских предприятий металлообрабатывающей промышленности. У дяди для этой цели имелась специальная банка от джема "Ассорти". Однако Дениска решил воздать кесарю кесарево и развести костерпрямо на каменном полу балкона.
Калька горела великолепно, но чересчур быстро. Огонь грозил вот-вот погаснуть. Тогда Денис подкинул в костер пухлую пачку
общественно-культурных еженедельников, несколько скучных, по его мнению, брошюр, большое количество собственных рисунков, изображающих преимущественно танки, и, наконец, руководимый скорее догадкой, нежели опытом, плеснул в огонь денатурату, которым накануне его двоюродная сестра Настя протирала стекла в буфете.
Горело отлично. От денатурата пламя стало вроде бы голубое. А когда занялась занавеска, приобрело изумительный желтый оттенок. Денис долго еще наслаждался бы этой феерией красок, но он был умный ребенок и знал, что пожары начинаются именно с занавесок. По крайней мере, это он вынес из одного поучительного телевизионного фильма.
Посему Дениска спокойно отправился в ванную, чтобы набрать в кувшин воды. Это заняло некоторое время. Когда он вернулся, занавески уже не было, но огонь догорал. Денис орошил водой ковер, на котором тлело несколько искр, плеснул для порядка на закопченные стены и окончательно залил Неронов костер.
-2-

Все семейство Сипаренко, мягко колышась в объятиях Морфея, исподволь продвигалось к неотвратимому пробуждению.
Возле Дениса, который немедленно заснул мертвым сном, посвистывала носом его мама. Она спала спокойно, ибо в ее подсознании была закодирована информация о том, что в ретушерской мастерской графического комбината первая смена начинает работу в восемь часов.
В соседней комнате дядя Дениса, инженер Евгений, спал, крепко обняв одной рукой свою жену. Дяде Жене вскоре предстояло быть безжалостно разбуженным звоном будильника. Он уходил на работу к семи. Зато супруга его, скульптор по профессии и по призванию, вела неупорядоченный образ жизни и просыпалась в зависимости от того, в котором часу ночью исчерпалось ее творческое
вдохновение.
Маленькая комнатка в глубине коридора принадлежала дедушке. Сквозь закрытую дверь оттуда доносился громкий храп, возвещавший миру, что старейший представитель семьи спит сном праведника.
В другой маленькой комнатке, переделанной из бывшей кладовки, спали сестры - Юлия и Анастасия. Юлия, посвятившая себя служению изящным искусствам изящная особа, которую расточительная природа наделила не только множеством талантов, но и внешностью испанской кинозвезды, спала безмятежно, и легкая улыбка не сходила с ее красивых губ - даже во сне она была довольна собой.
Зато Анастасия, прозванная в семейном кругу Насей, лежала, сжавшись в комочек, - ей снилось, что ее никто не любит.

-3-

Настя открыла глаза в половине седьмого.
С минуту, она лежала неподвижно, наслаждаясь теплом постели. Все ее шестнадцатилетнее существо содрогалось при мысли, что с этим теплом предстоит расстаться. Но это продолжалось недолго: Анастасия Сипаренко вырабатывала в себе сильную волю, исходя из предпосылки, что раз уж не блещет красотой, то, по крайней мере, должна быть достойна уважения. Хотя бы только собственного.
Героически отбросив одеяло, Настя села в постели. Интересно, который час? В комнате было темно. С соседнего дивана вместе с тонким ароматом французских духов неслось тихое, ровное дыхание. Художница Юлия в это время
вставать не имела обыкновения.
Настя нащупала в темноте мягкую ткань халата и, неловко засовывая в рукав руку, попыталась угадать, ушел ли уже отец на работу и не забыл ли оставить ей горячую воду для чая.
Отец, вероятно, уже ушел, поскольку в квартире царила тишина, нарушаемая лишь душераздирающим храпом дедушки. Нася запахнула халат и по длинному холодному коридору побрела в ванную - мрачное помещение, оборудованное арматурой начала века. Висящая над умывальником лампочка пролила желтый свет на лицо девушки. Объективно говоря, это было милое, жизнерадостное, розовое лицо со светлыми глазами, светлыми бровями и светлыми ресницами в обрамлении взлохмаченных русых волос. Зеленые глаза глядели открыто и
серьезно, а выражение лица свидетельствовало о природной безмятежности и чувстве юмора. Казалось бы, такие внешние данные могли вполне удовлетворить шестнадцатилетнюю школьницу. Однако Анастасия была другого мнения. Она считала, что безнадежно некрасива, хуже того: что некрасивость ее банальна, отталкивающа, скучна и прозаична. "С таким лицом, - думала она, - не
покажешься ни соблазнительной, ни загадочной. С таким лицом всегда будешь выглядеть рассудительной, здоровой и омерзительно обыкновенной".
Не удивительно, что до сих пор в нее никто не влюбился. Она сама понимает: это не лицо, а кусочек розового мяса без намека на интеллект. Разве при виде такого в сердце хоть одного стоящего мальчика может вспыхнуть
пламенное чувство?
Исключено.
- Уж не будем говорить про щеки, - вслух произнесла Настя, продолжая разглядывать себя в зеркале. - Чересчур толстые. Чересчур толстые, гораздо толще, чем нужно.
Где-то в глубине ее души зарождалось предчувствие хандры. До контрольной по математике оставалось считанных полтора часа. За окном темнело хмурое утро.
Было холодно и тоскливо. Настиному внутреннему взору представилось бесконечное пространство времени, отделяющее данную минуту от смертного часа. И время это было заполнено главным образом одиночеством, поскольку с такой внешностью только на одиночество и можно рассчитывать. К другим девочкам придет большая любовь, и станут они жить счастливо, растя детей и
внуков. А она будет трагически одинока.
Почему-то вода не текла из открытого крана.
Настя с трудом оторвала взгляд от своего отталкивающего отражения в зеркале.
- Почему из крана ничего не течет? - задала она себе вопрос. И тут заметила на умывальнике записку, в которой отцовскими каракулями было нацарапано:
"Нась, воды нет, черт подери. Наверно, мы опять затопили Торваковских. Сходи
извинись, и пусть включат. Ага, и позвони в Госстрах, вызови агента, пускай
оценит ущерб. Боже, что за жизнь. Папа".
- Да ведь я не успею! - раздраженно воскликнула Настя.
Она решила умыться остатками воды из чайника и обойтись без чая. Отцовскую записку оставила на умывальнике, пускай кто-нибудь другой звонит в Госстрах и уговаривает соседей открыть главный кран. Ей нужно внутреннее сосредоточиться перед контрольной. Кроме того, на полке под зеркалом лежала какая-то новая интересная коробочка с золотыми буквами.
Следовало ознакомиться с ее содержимым.
Тушь для ресниц. И какая, хо-хо!
Зачем Юльке подмазывать чудесные черные ресницы? Обычная история: необъяснимое отсутствие чувства меры. "Другое дело я", - подумала Настя и с отвращением взглянула в зеркало.
А если разок пройтись тушью по этим белесым мохрам вокруг глаз?
Прошлась.
Ого, взгляд как будто стал более глубоким. И глаза чуть зеленей, чем обычно. Ну-ну. Настя надула губы и, опустив ресницы, кинула на себя
обольстительный взгляд.
Ох!
Нет, обольстительно не получается. А если игриво?
Она посмотрела игриво, после чего со стоном отчаяния придала лицу нормальное выражение.
Зовущий взгляд. Нате, пожалуйста.
О боже! Совсем как если бы звала поесть супу.
Нет, из этого ничего не получится. И она поглядела в зеркало деловито и смиренно. Вот так. Да, да. Только так.
Теперь надо чего-нибудь перехватить, одеться и отправляться в школу.

-4-

На улице было еще хуже, чем она думала. С черного неба прямо за шиворот лилась ледяная жидкость, ветер рвал полы пальто. Улица Варненская казалась угрюмой и противной. Настя перешла дорогу и остановилась возле освещенного газетного киоска, перед которым выстроилась очередь за «Комсомольской правдой». На полочке у окошка между ванильной жвачкой и картонкой с авторучками стояло зеркальце, в котором Настя увидела свое отражение: некий фрагмент плохо одетой, мало интересной девицы в нахлобученной на глаза вязаной шапке. Из-под шапки торчал большой красный нос, по носу скатывались капли дождя. Зрелище было плачевное.

***
На улицах темень, дождь, холод. Прохожие прячут носы в воротники и укрываются под зонтами. Одиночество. Ни единой родственной души.
Насю постепенно одолевала суперхандра, горестное сознание своей обреченности и бессмысленности всего происходящего. Ведь если подумать - что ее ждет в жизни?
Как можно надеяться упорядочить мир своих чувств, если за три месяца занятий в новой школе она не смогла найти себе подругу, не говоря уж о каком-нибудь мальчике... С начала учебного года на Настю никто так и не обратил внимания, а сама она была слишком застенчива и слишком горда, чтобы добиваться расположения одноклассниц. Все эти, как правило, бойкие, нарядные, уверенные в себе девочки неизменно вызывали у бедной Насти восхищение, смешанное со страхом. Та же Дарья Вилимонова, которая с самого начала привлекла ее внимание как своей поэтической, загадочной немногословностью, так и высокоодухотворенным выражением лица, до сих пор еще просто не заметила Настиного существования.
Дома то же самое. Анастасье удивительно везло - в любых обстоятельствах ей было уготовано последнее место. Она не доставляла родителям столько хлопот, сколько взбалмошная, ленивая, легкомысленная Юлия, напротив - незаметно и добросовестно выполняла все возложенные на нее обязанности. И тем не менее отец с матерью, хотя любили Настю не меньше старшей дочери, замечали ее значительно реже. Сама же Юлия, которая этой осенью ценой больших усилий, с помощью всех возможных связей, наконец попала в Академию художеств, с первого дня занятий безвозвратно пропала для Насти. В доме появились экстравагантно одетые девицы, в присутствии которых Настя чувствовала себя покрытым пылью предметом домашнего обихода, и косматые живописцы, смотревшие только на Юлию, поскольку, ясное дело, Юлия была прекраснее всех.
Естественно, Настеньку должна была снедать зависть.
Она завидовала Юлиной красоте, талантам, удивительному обаянию,
непринужденности, поразительному умению одеваться во что попало и при этом выглядеть, как манекенщица с обложки французского журнала мод, и, конечно, успеху у мальчиков - этому больше всего.
При всем при том не следует думать, что у Насти был скверный характер. Завидовать сестре она завидовала, но ненависти не питала, напротив, горячо ее любила, восхищалась, чуть ли не преклонялась. Плохо она думала только о себе. В глубине ее души прочно укоренилось убеждение, что она в подметки не годится другим девочкам. Самой себе она признавалась, что, разумеется, обладает разнообразными духовными ценностями, однако ее достоинства, к
сожалению, удручающе немногочисленны. Неуверенность в себе осложняла жизнь и не позволяла Насте добиться полного взаимопонимания с окружением.
Если бы кто-нибудь сказал Насте, что от самого дома за ней, как верная тень, следует высокий мальчик в куртке с капюшоном, она бы ни на секунду не усомнилась, что это какое-то недоразумение или кто-то вздумал ее разыграть.
И тем не менее такой мальчик существовал!
Он ходил за ней изо дня в день уже три месяца. Каждое утро занимал свой пост за газетным киоском против желтого дома с башенкой. Прятался там, пока не увидит выходящую из дома Анастасию, а потом шагал за ней по пятам, восхищаясь ее стройной фигуркой и грациозными движениями, а также чудесными русыми волосами, развевающимися вокруг прелестной головки. Ему и на ум не могло прийти, что в это самое время Настенька клеймит себя как омерзительную эгоцентристку и принимает решение прекратить безостановочное копание в своей душе и посвятить себя служению этому злосчастному миру.
Постричься в монахини, или наняться судомойкой в детский дом, или же отправиться в ближайший лепрозорий и там всячески помогать прокаженным.
Либо поступить в медицинский, разумеется в будущем. Во всяком случае, неуклонно стремиться к самосовершенствованию, а значит, первым делом избавиться от зависти, ибо зависть - чувство недостойное.

-5-

В начале девятого Настенька бочком проскользнула в дверь 10-го класса "А". Почти все уже сидели на местах. Атмосфера была довольно напряженная, как обычно перед контрольной. Даже переговаривались, понизив голос. Входя, Настя в который уж раз в душе порадовалась, что в сентябре выбрала место на второй парте в ряду возле двери. Теперь стоило сделать один шаг, и она оказывалась в своей надежной крепости. Если б ей нужно было пересечь класс под
обстрелом глаз всех сидящих за партами, она бы, вероятно, предпочла
повернуться и убежать домой. Не вынесла бы мысли, что каждый критически оглядывает ее безобразно толстые щеки и красный нос.
В то же время ее терзала другая, парадоксальная мысль: Настя не сомневалась, что, пройди она трижды взад и вперед по классу, на нее все равно никто не посмотрит. Во всяком случае, сейчас она сидела за своей партой рядом с самым красивым мальчиком в классе, и не только он, но и вообще ни одна душа не обратила внимания на то обстоятельство, что сегодня у нее накрашены ресницы.
Самого красивого в классе мальчика звали Илья, и он был похож на всех киноактеров сразу, а больше всего - на тот неопределенный идеал мужской красоты, который носит в своем сердце каждая женщина. У него были не очень длинные, но и не очень короткие золотые волосы, ослепительная улыбка и лучистые синие глаза. Когда Настя искоса на него поглядывала, она видела маячащую на заднем фоне угрюмую физиономию некоего Валентина Вольного и его круглую, неостриженную, не идущую ни в какое сравнение с римским профилем Ильи.
От того, что Настя сидела за одной партой с неотразимым Ильей, толку не было никакого, если не считать некоторых преимуществ чисто учебного плана.
Илья был прекрасным математиком и охотно позволял у себя списывать, если его об этом просили. Без просьбы он не только не предлагал своих услуг, но вообще не замечал Анастасию, чему она даже не удивлялась. Чего-чего, а хорошеньких девочек в классе хватало, и Илье в самом деле было на кого посмотреть.
В данную минуту он как раз смотрел на черноволосую Катю, обладательницу кудрявой головки, вздернутого носика и пушистых ресниц. Настя тоже поглядела на Катю с бескорыстным одобрением. Илья перевел взор на рыжую Наташу, а следом за ним на нее посмотрела и Настя, отметив попутно, что Наташа
подрисовала брови. Ну и ну, ничего себе! Нос она тоже напудрила, с ума сойти!
А Вольный не сводил неприязненного взора с Насти.
Этот чего пялится? Зануда.
Пялится и пялится.
Анастасия смерила Вольного суровым и высокомерным взглядом. Нечего глаза пялить.
Что за омерзительный тип!
Уставится такой и мысленно критикует каждый изъян Настиной внешности. Все они одинаковы. Бегают только за красивыми девчонками и первым делом обращают внимание на ноги. "Ты сам не больно-то хорош, дружок. У тебя прыщей полно, вот так".
Ход мстительных Настиных размышлений бесцеремонно нарушила математичка Галина Дмитриевна, которая, энергично распахнув дверь, вторглась в класс. Это была румяная озабоченная седовласая особа; в руках она тащила целую охапку тетрадей для контрольных работ.
В классе мгновенно изменилось настроение. Прекратились всякие перемигивания и прочие проявления бессловесного кокетства. Теперь уже не было ничего важнее контрольной работы.

-6-

Прошло полчаса, и Настя благополучно завершила последние расчеты. На этот раз ей удалось обойтись без помощи Ильи, чем можно было гордиться. Не успела она в душе себя похвалить, как дверь класса скрипнула, и на пороге появилась Дарья Вилимонова. Настя посмотрела на нее с восхищением. Дарья была похожа на русалку со Свитязь-озера - стройная, бледная, с туманным, загадочным взором.
- Это что такое? - спросила Галина Дмитриевна, с недоумением глядя в сторону двери.
- Проспала, - сообщила Дарья. Ее длинные каштановые волосы были растрепаны, кофточка застегнута криво.
- Что же будет с твоей контрольной?
- Ничего.
- Почему ты так неаккуратно одета? - спросила Галина Дмитриевна, к возмущению Насти.
Дарья строптиво молчала, уставившись себе под ноги.
- После урока зайдешь к классному руководителю, - холодно произнесла учительница. - Мое терпение иссякло, Вилимонова. У тебя ужасные отметки и ни малейшего желания взяться за ум.
Дарья молча села на свое место. Едва Настя стала прикидывать, успеет ли изготовить шпаргалку для опоздавшей русалочки, как Илья что-то зашептал ей в ухо. Настя обернулась. Илья пододвигал к ней свернутую трубочкой записку:
- Передай Дашуле...
- Новацкий! - в ту же секунду раздался голос Галины Дмитриевны. От ее бдительного ока не укрылось подозрительное шевеление на второй парте. Она приблизилась и протянула руку.
Илья проявил удивительную расторопность. Схватив бумажный рулончик, он попытался его уничтожить с такой поспешностью, будто это была какая-то нелегальщина, а не обыкновенная шпаргалка.
- Дай-ка это сюда, - твердо сказала учительница.
И Илья, вдруг лишившись сил, выпустил из пальцев записку.
- "Не сердись, дорогая, я тебе все объясню! - прочла вслух Галина Дмитриевна. -
Перепиши поскорее, вдруг успеешь. Может, хоть троечку поставит. Она не очень-то наблюдательна. Целую, всегда твой - Малыш".
Класс дружно взорвался от смеха.
- Письмецо адресовано Дарье Вилимоновой? - прозвучал строгий вопрос.
Онемевший Илья покачал головой.
- А кому же? - удивилась учительница.
Илья кивнул в сторону Насти, даже не взглянув на нее.
Краем глаза Настя увидела испуганное лицо Дарьи. В следующую секунду до нее дошло, что, кроме Дащи с Ильей, одна лишь она знает, кому предназначалась записка. Еще в голове у нее промелькнул образ русалки, стоящей перед директором и покорно принимающей обвинения и Настя вскочила, преисполненная самоотверженных дружеских чувств.
- Эт-то мне, - едва слышно выговорила она, тыча пальцем в шпаргалку.
Галина Дмитриевна недоверчиво посмотрела на нее. В классе царила тишина.
- Ах, так, - сказала наконец учительница.
- Д-да, - прошептала Настя, у которой уже перехватывало дыхание.
Она прекрасно понимала, что версия, будто Илья адресует ей нежные
записочки, в высшей степени неправдоподобна. Илья - ей! Скорее всего, Галина Дмитриевна в это не поверит.
Однако учительница поверила.
- Хорошенькое дело! - сказала она сурово. - После урока пойдете со мной к классному руководителю. И Вилимонова тоже, как опоздавшая. - Учительница вздохнула: - Вот он обрадуется!..
Она отвернулась, а Настя немедленно принялась за изготовление новой шпаргалки. Еще оставалась надежда, что Дарья успеет списать.

Ветер
написание неплохое, но я не вижу сюжета. Не интригует и не особенно заинтересовывает. Хотя пора бы уж, к шестой-то главе...

_________________
"...как выйдет Рэб в полнолуние из парадки, да как включит самый панковский панк, да озорится на всех криминальщиков возмездие! да прибудет беда на их темные головы!.." (с) Lavikka

Кэролайн Импреза
это не шестая глава... Это шестая часть первой главы, вообщето

ну тогда давай дальше..

_________________
казалось- нам капец.. оказалось не казалось))
я твой друг иты мой друг, мы друг друга друг-друг-друг
мамо добрый, мамо хороший, мамо сейчас положит автомат и отдаст самагонный аппарат (с) Ребел
это когда я такое говорила?! (с) Кайя

Оливия
Rebel
Извините, а нельзя это по тихому удалить и читать на гроттер? Ибо мну посетила госпожа под замысловатым именем Лень... Х)

Ветер
шшшш

_________________
казалось- нам капец.. оказалось не казалось))
я твой друг иты мой друг, мы друг друга друг-друг-друг
мамо добрый, мамо хороший, мамо сейчас положит автомат и отдаст самагонный аппарат (с) Ребел
это когда я такое говорила?! (с) Кайя

Законченный вариант этого "незаконченного" произведения желающие могут прочесть по ссылке: http://wet.by.ru/kds/6feel-1.shtml

Польский автор Малгожата Мусерович успела завершить и издать данное произведение в 1976 году - задолго до того, как Ветер изволила приступить к его "написанию" и даже родиться.

P.S. Ай-яй-яй!..

ППКС. Еще какое.

_________________
"...как выйдет Рэб в полнолуние из парадки, да как включит самый панковский панк, да озорится на всех криминальщиков возмездие! да прибудет беда на их темные головы!.." (с) Lavikka